Сад мира Альбера Кана. Париж. Франция.


II

Сад мира

Вход в дом-музей и сад. 2008 г.

         Пройдя сквозь дом, мы сразу оказались в японском саду. Однако решили оставить его «на закуску» и начали знакомство с центральной части сада. Центром композиции, а также историческим его началом является французский сад. Сюда стекаются все аллеи, соединяющие центр сада с периферийными садами. По замыслу Дюшена он состоит из трех частей: непосредственно французского сада-партера в традиционной строгой геометрии, розария и фруктового сада. Работники музея утверждают, что, определяя французский сад как ядро общей композиции, Альбер Кан отдал, таким образом, дань признательности стране, которая дала ему образование и позволила проявить свои способности на деле. В 1871 году, как известно, Эльзас и Лотарингия по мирному договору между Германией и Францией отошли к Франции, и жителям этих областей было предоставлено право выбирать гражданство той или другой страны. Альбер Кан выбрал Францию. Якобы, этот факт запечатлен в саду банкира посредством организации сугубо французского сада в центре. Мы думаем, что это только гипотеза. Она лишь подтверждает преувеличенное мнение французов о национальной исключительности. Письменных подтверждений этой догадке нет, а сам хозяин никаких заявлений на этот счет не делал. Оставим эту мысль на совести работников музея. Нас же интересует сам сад.

         В статье я решила использовать не только собственные фотографии, но и старые, сделанные при жизни Альбера Кана, поскольку они передают атмосферу создания сада. Благодаря эим автохромным снимкам, можно проследить изменения, происшедшие в саду за 100 лет. Кроме того, в музее мы приобрели несколько открыток периода реконструкции сада в 1998-2002 годах, которые прекрасно комментируют описание сада.

         Первое, что сразу бросается в глаза – это разноуровневая графика пространства французского сада. Именно графика, так как сад выполнен на одной плоскости, а разновысотные растения создают эффект амфитеатра. Зеленый газон – словно ткань, выложенная на земле. Это сцена. Второй ярус занимают цветочные композиции из луковичных и двулетних растений – гиацинты, незабудки, агератумы. Они задают монохромность по углам зеленого партера. Следующий ярус – кустовые розы, высаженные в западной части сада. За ним – штамбовые и плетистые розы. Еще выше – фруктовые деревья, представленные яблонями и грушами в пальметной форме. Предпоследний ярус занимают лиственные породы – каштаны, липы и другие деревья, окаймляющие сад в два ряда. И, наконец, последний «этаж» - это купол стеклянного павильона Пальмариума, который завершает этот амфитеатр.


Пальмариум

         Сад имеет несколько «изюминок». Об одной из них уже говорилось, это включение фруктовых деревьев в общее пространство. Причем яблони, сливы и груши не только не выбиваются из традиционного регулярного стиля, они его неожиданно подчеркивают. Другая «изюминка» состоит в цветовом решении розария и фруктового сада. Сорта роз подобраны с таким расчетом, что их колер в основной гамме совпадает с оттенком цветов фруктовых деревьев. Преобладание белых и розовых цветов в этой части сада создают впечатление вечной весны. На фоне контрастной зелени стриженых каштанов это выглядит необычайно эффектно.

Розарий

         Пальметные фруктовые ряды выстроены в разных плоскостях, вертикально и наклонно. Некоторые деревья сформированы наподобие топиарных стрижек. За регулярным фруктовым садом следует сад яблонь и слив в свободной планировке, так возникает переход от регулярной планировки к естествественной. Эти фруктовые деревья также перемежаются с кустами роз, а золотые головки полевых цветов придают этому месту романтику. Такое поэтическое решение не нарушает общего регулярного стиля предыдущих частей сада. В целом принцип «гармония в разнообразии» - одна из главных характеристик садов Альбера Кана.

       Между розарием и фруктовым садом                                 Яблоня

         В северной части французского сада возвышается элегантная оранжерея – Пальмариум. В ней собраны растения тропических широт: стрелиции, цикасы, плюмерии, пальмы. Вся оранжерея залита светом, и пышность растений в самых разнообразных красках действительно передает ощущение жаркого климата. Создается иллюзия, что находишься на одном из островов Тихого океана.


Ранней весной…

… и зимой

         Спускаясь по каменным ступеням, мы незаметно оказались в английском саду. Он отгорожен от французского сада кулисой из лиственных деревьев. Сад полностью соответствует стилю: свободная посадка растений, имитирующая природный лес, открытые поляны покрыты лесными цветами – крокусами, нарциссами, пролесками, диким луком. Просторное холмистое пространство между вековыми деревьями, столь характерное для пейзажей Англии и Ирландии, мысленно продолжает прямоугольный газон французского сада. Центральную поляну окаймляет речка с мостиком, которая напоминает знаменитый «Серпантин» лондонского Гайд-парка. Маленький коттедж украшает уголок сада, усиливая живописную картину.


Между французским и английским садом

         Английский сад, как и французский, обладает своей собственной организацией, своим стилевым тождеством и специфическим характером, которые задаются последовательностью вторичных элементов. Эти элементы играют существенную роль, так как именно они заполняют пространство. Во французском саду, например, доминантой является пальмовая оранжерея, в то время как газон, цветочные орнаменты, розарий и плодовые деревья составляют вторичные элементы. В английском саду центральный элемент – коттедж, по отношению к которому мост, ручей и поляна – вторичны.


«Серпантин»

«Коттедж» в английском саду

         Искусственная река проходит через бассейн с островом, построенный еще в начале прошлого века. Первоначально, при Альбере Кане английский сад был плоским, он не имел перепадов уровней на местности. Позднее, под руководством главного садовника Мишеля Фарри был создан холмистый рельеф, «берега» речки были подняты, а в центре бассейна возник островок. Эти усовершенствования не портят замысла автора сада, они только усиливают схожесть с сельскими пейзажами Англии.
         Среди нескольких фотографий сада в разые периоды его создания сохранилась одна, на которой запечатлен момент посадки огромного каштана высотой 12 м. Говорят, чтобы провезти это дерево к месту, пришлось демонтировать телеграфные столбы на улице. Альбер Кан очень волновался, что такой большой каштан может не прижиться, но ассимилляция прошла удачно, и сегодня этот каштан чудесно выглядит среди своих собратьев в саду. Другие черно-белые снимки свидетельствуют о невероятном количестве камней и земли, которые приходилось завозить для создания сада. Гранитные камни из Эльзаса, дубы, буки, сосны – все это требовало усилий по доставке, посадке, уходу. Замечателен тот факт, что некоторые «саженцы» достигали такой высоты, что для начала 20 века при строительстве садов, например, в Крыму было немыслимо. Это говорит о высоком уровне не только непосредственно садоводства, но и культуры питомников во Франции на рубеже XIX – XX веков.


Посадка каштана (зима 1910-1911 г.г.)

         При создании английского сада было учтено, что он непосредственно примыкает к японскому саду, поэтому еще при Кане особое внимание уделялось колористическому компоненту при посадке деревьев и кустарников. Весной цветение кустарников и луковичных растений концентрирует внимание зрителя на центре английского сада, а осенью – на его окраинах. Осенью золотая листва двух экземпляров гинкго, клена серебристого, лип, платанов и инжира хорошо контрастирует с огненными красками японских кленов, растущих неподалеку. Теплые тона листвы, кроме того, удачно подчеркивают синеву неба и воды, серые камни и коричневый ковер травы.


Вид из японского сада на английский

         В английском саду интересно задано архитектурное движение. Способствует такому восприятию, во-первых, продуманный холмистый рельеф, а, во-вторых, стрижка травяного газона. Отцветшие луковичные цветы сегодня не выкапывают, как это было при Кане, а только подстригают с таким расчетом, чтобы оставить высокие травы по краям сада. Так создается эффект равновесия и контраста одновременно.

         Выходя из английского сада по лесной тропинке, мы попали в удивительный Вогезский лес. На участке в три тысячи квадратных метров воспроиведен горный пейзаж Эльзаса, где прошло детство Альбера Кана. На родине банкира эти леса занимают площадь почти 800 тысяч кв. км, здесь же на маленькой территории создан шедевр ландшафтного искусства – великолепная копия настоящего леса Эльзаса. Посетитель, как вероятно и сам Альбер Кан когда-то, чувствует себя здесь сбежавшим из дома ребенком в затерянном мире дикой природы. Огромные гранитные глыбы с розоватым оттенком, чередующиеся с плотной массой стволов деревьев, сумрачность оврагов с густым кустарником, игра света и тени – все это уносит зрителя в сказочные картины братьев Гримм. Эта скромная территория посреди бурлящего Парижа призвана вызвать чувство одиночества, потерянности, побег в мир больших лесов.


Вогезский лес осенью


Летом

         Горный массив Эльзаса на родине банкира характеризуется тремя основными высотами. Самый низкий уровень – это вогезские холмы, их средняя высота составляет примерно 450 м. Здесь встречается густолиственный лес, дубравы вперемежку с открытыми лужайками. Следующий уровень – Низкие Вогезы. Их высота колеблется от 450 до 750 м, а растительность представлена сосняком, пихтовым лесом на склонах, папоротниками и лесными цветами. Высокие Вогезы – это горный ландшафт на высоте 750-1200 м, где основное пространство занимают буковые рощи, рябины, пихты и ели.
         Самое удивительное состоит в том, что этот лес полностью посажен лишь в 2000-2002 годах. Невиданной силы ураган 1999 года на следующий день после Рождества практически уничтожил вогезский лес и частично «голубой лес» в саду Альбера Кана. На фотографиях хорошо видно, каким был вогезский лес до бури и после нее. Ландшафтный архитектор Кристиан Лемуанг, который впоследствии руководил восстановлением сада, так описывал стихию: «Буря редкой силы обрушилась на Францию…. Нескончаемое покачивание ветвей производило оглушительный грохот. Деревья разбивались и падали на землю, как соломинки. Десяток вековых кедров, а также ели, сосны, дубы и клены под порывами ветра вырывались с корнями из земли. Некоторые комья обнажившихся корней достигали метровой толщины. Пейзаж, увиденный после бури, можно было назвать апокалипсисом: на 8000 квадратных метров уничтожено 150 деревьев. Это была настоящая катастрофа. После первого оцепенения вспоминается только одно чувство, которое переживали все, глядя на запутанный клубок стволов, - уныние».


После бури

         Однако уже через несколько дней была составлена программа реконструкции сада. Благодаря энтузиазму и самоотверженной работе садовников, архитекторов, музейных работников, инженеров, водопроводчиков, каменщиков и лесорубов за два года сад был восстановлен. Позднее, уже после завершения работ, все участники этого проекта в один голос утверждали, что сад, задуманный его хозяином как «примиренная планета», и сегодня выполняет свое назначение, поскольку сад снова «примирил» людей разных национальностей и мировоззрений в благородном порыве общего дела.

         Работы было много. В период строительства была расчищена площадка с непригодной для посадок землей, завезено более трех тысяч кубометров чернозема. Люди, сменяя друг друга, без устали выравнивали террассы, доставляли и разгружали деревья и кустарники (650 единиц), было завезено и разнесено по территории 150 тонн гранита, доставленного из района деревни Мармутьер. Создатели этой композиции надеются, что через 20 лет, когда деревья вырастут, «вогезский лес» будет полностью соответствовать настоящему ландшафту Эльзаса.

         В целом, восстановленный «вогезский лес» должен передавать романтику воспоминаний Альбера Кана о своем детстве. Этой главной идеи придерживались реставраторы сада. Занятно было узнать, что когда архитекторы поехали в начале 2000 года в Мармутьер, где родился мальчик Альбер, то они застали родную деревню Кана такой же, какой она была во времена его детства. Вот цитата из воспоминаний Кристиана Лемуанга: «Пустынные улицы сохраняли обстановку начала XX века. Внушительная монастырская церковь в облицовке из розового гранита казалась застывшей во времени, семейный дом Кана стоял на месте и, похоже, ожидал нас давно. Вокруг разливался пейзаж, который мы желали восстановить в Булони…».
         Одно существенное замечание следует еще добавить. При разработке плана реконструкции были внесены значительные изменения в эту часть сада. Архитектор заметил странное обстоятельство: фотографии, сделанные при жизни Альбера Кана, показывали, что столь характерного для Вогезской провинции розового гранита в саду до 1999 года не было совсем. Было сделано предположение, что в 1905 году, когда создавался этот участок сада, Альбер Кан не мог завезти гранитные блоки, поскольку в то время Эльзас был оккупирован немцами. Кроме того, добыча этой породы, каждый камень которой весил несколько тонн, была в то время технически недоступна. Если бы сад создавался сегодня, то Альбер Кан, как посчитали разработчики, использовал бы розовый гранит. Так в композиции появились гранитные валуны, и они действительно усиливают поэзию места. Удивительно, что камни каким-то чудом были перемещены за сотни километров вместе с мхом, растущим на них.


Розовый гранит

          К тому же, авторы нового проекта учли тот факт, что Вогезские горы имеют существенное различие в растительном покрове в зависимости от высоты, а также разную кислотность почвы. Таким образом, искусствено возник на участке «сухой овраг» с подлеском сосен, по которому тянется лесная тропинка. Это имитация самого низкого уровня Вогез. Глядя снизу вверх, посетитель может мысленно достроить горную местность. У нововведения есть еще одно преимущество: из оврага не видно высотных соседних зданий за пределами сада.


«Золотой лес» (открытка)

         В «вогезском лесу» есть необыкновенный уголок, названный Каном «золотым лесом». Он обязан своему названию посаженным здесь плакучим березам, что символизирует равнинные области Эльзаса. Осенью эти деревья излучают золотой свет и, благодаря контрасту с зеленым и голубым окружением, создают один из наиболее ослепительных спектаклей, которые сад предлагает в ноябре. К сожалению, нам не довелось увидеть это великолепие, так как мы оказались в саду в июне, и березы были одеты в изумрудную листву. Тем не менее, мы заметили, что лужайка, на которой расположились эти красавицы, залита солнцем, что придавало не меньшее очарование этому месту. Полянка была сплошь усеяна цветущими маками, лесными геранями и колокольчиками. При ярком солнечном освещении бросалось в глаза, что в лесу праздник – лето!

         Пройдя маленькой тропинкой сквозь буйство красок полевых цветов, мы очутились в голубом лесу. Это не преувеличение. Лес действительно голубого цвета, вернее, сизого. Благодаря скрупулезно выстроенной композиции, Альберу Кану и его помощникам удалось создать фантастический лес, который в естественном виде на планете не существует. Кедры из района Атласских гор и ели из Колорадо сами по себе растут в своих ареалах, но соединить их вместе по колористическому принципу никому раньше не приходило в голову.


Голубой лес

         Идея голубого леса, как полагает директор музея Жиль Бо-Бертье, вероятно, возникла у Альбера Кана еще до выстраивания общей концепции сада. При диагностике возраста деревьев оказалось, что некоторые экземпляры кедров явно старше самого хозяина. Это говорит о том, что до покупки дома здесь уже росли атласские кедры. После бури 1999 года, когда большая часть деревьев была уничтожена, эта гипотеза нашла свое подтверждение. Тем не менее, это не умаляет значимости голубого леса. Для Альбера Кана очень важно было не только представить необычный уголок, но и обозначить присутствие в саду аборигенов из Африки и Америки. Зная об общей концепции сада и жизненных установках хозяина, можно понять голубой лес как символ дружбы и взаимопонимания между народами разных континентов (а растения для Кана – это те же народы). Кстати, именно в начале прошлого века в периодической печати разгорелась полемика о недопустимо униженном положении негров в США. Не кроется ли здесь загадка голубого леса?


«Болото» в голубом лесу (1925)

         Как видно из снимка, сделанного в 1925 году в саду, голубой лес включал в себя небольшое болото, сплошь покрытое водными растениями. Сегодня тоже существуют два маленьких водоема, где вольготно расположились кувшинки, водяные ирисы, эремурусы, камыш. Эти островки света в голубом лесу очень живописны.


«Болото» (открытка 2007 г.)

         В окружении цветущих родендронов и азалий, оба водоема очень выгодно контрастируют с голубыми треугольниками елей и кедров. В июне рододендроны были в полном цветении, и мы долго наслаждались этими красками: фиолетовый, красный, розовый и оранжевый цвета чудесно подчеркивали холодные тона сизой хвои. Среди густых зарослей вдруг обнаружились кресла для отдыха.

         Ураган 1999 г. нанес значительный ущерб голубому лесу. Как и вогезский лес, этот участок подвергся реконструкции в 2000-2002 годах, но с таким расчетом, чтобы максимально сохранить первоначальный замысел Альбера Кана. Сейчас большинство деревьев еще не выросли, но садовники утверждают, что через 10 лет голубой лес полностью будет восстановлен в своем великолепии.

Посетив основные достопримечательности Парижа в прохладные и ветренные дни и проснувшись в солнечный день, мы сразу же решили ехать в сад Альберта Канна. мы были просто поражены красотой этого сада, разнообразием растений, огромными старыми деревьями. правда часть японского сада закрыта всвязи с постройкой новых японских домиков. и как нам удалось увидеть, домики строят сами японцы с присущей им кропотливостью и основательно стью. Английский сад тоже пока не доступен, так как там разместился сам строительный павильон. Пальмариум закрыт и если заглянуть туда, то видно, что там давно никто не убирал сухие листья и веточки. французский сад прекрасно ухожен, а японский просто не вероятен! я надеюсь вернуться в Париж и посетить этот сад ещё раз, чтобы посмотреть его после постройки домиков. спасибо вам за такую основательную статью. мы прониклись духом и историей этого места!