Еще Пифагор заметил, что любое явление, событие и даже премет можно описать числом. Сейчас, при современных математических достижениях, эта идея считается утопичной, даже примитивной. И все же, отвлекаясь от методики Пифагора восприятия Вселенной через число, а понимания числа через пространственную фигуру (простейшие из них – куб, шар, октаэдр и проч.), а ухватив только саму идею, мне подумалось вот о чем.

        «Умирать буду в Таиланде», - услышал я как-то раз в разговоре. У меня засосало под ложечкой. Откуда ни возьмись – зависть, злость на собственную трусливую порядочность. Вспомнился Кортасар с его «почему я не могу биться головой о стену?». Я тоже хочу умереть где угодно, только не там, где живу. Лучше – в Марокко или в Японии. Можно и в Таиланде, там сжигают. Главное, чтобы смерть была песней, стихотворением. Живописью, наконец. Жаль, что нет слова «смертопись», его бы стоило придумать. Ведь как мы обычно умираем? Серо, безыскусно, прозаично. Потом – 40 дней пластмассовых слез и вздохов. Смерти хочется иной, - праздничной, поэтичной, фонтанирующей! Оттого и место смерти должно быть ярким, красочным. Обряд, если он неизбежен, - радостным. Чтобы день перехода в мир иной ожидался с трепетом ребенка, у которого скоро день рождения. Предвкушение сказки, предощущение волшебства.

        Поисковые системы настроены на новую кровь. Честь и мужество выискиваются повсеместно: в Интернете, в книгах, в кино. Но признаться в этом не хватает у ищущих ни чести, ни мужества. Бусы доброты рассыпались по миру. Не собрать их воедино – значит не выжить.
        Я тоже шарю в виртуальной реальности, ищу соратников, но темна комната. Сколько сайтов перелопачено, а всё не то. Каждый творец замкнут на себя, даже самые чувствующие не поднимают камни лежачие. Практически через день плаваю по сайтам, рыскаю, аки волк, в надежде найти хоть кого-то, кто неравнодушен к судьбе планеты.

        Считается, что время поэтов – ночь, а я пишу песни по утрам…
        Люблю встать очень рано, когда весь мир еще потягивается, как кошка, а солнце лениво поднимается над морем. Тишина какая! Только дворник-художник шуршит своей метлой и грунтует мир чистотой.

        Ребенок смотрит телевизор с пультом в руках, причем одновременно несколько каналов. Спрашиваю: «Как ты можешь?». «А все понятно», - отвечает. Кадр или сцена длиной более 30 секунд становятся жвачкой. Поэтому реклама – любимое зрелище, ибо лаконична, образна и мгновенно сканируема. Это-то и завораживает.

      Живет себе тихий, незаметный человек в Феодосии. Ходит на работу, встречается с друзьями, играет сам себе на гитаре, иногда что-то и свое сочинится, но при этом никуда не лезет со своим творчеством, не выставляет свою уникальность напоказ. Таких в наше время пруд пруди: один на один со своим Богом. И этого уже человеку достаточно. Если о нем никто другой миру не расскажет, то так же тихо и уйдет человек, как и жил. Именно поэтому хочу прокричать о необыкновенности его и таланте.

         Однажды в Ялте со мной произошел случай, который мне показался настолько интересным, что я решил его записать. Как-то в мае, когда на улице стояла невообразимая жара, я пошел в сторону старых кварталов разыскивать плетистые розы. Дело в том, что мы с женой к этому времени уже обследовали весь Южный берег от Алушты до Фороса, пройдя пешком по всем садам и паркам бывших дворянских имений. Оказалось, что старинных роз, посаженных еще до революции, осталось немало, причем почти все они находятся в прекрасной сохранности, обильно цветут каждый год, поражая воображение отдыхающих. Стволы этих лиан давно уже одеревенели, некоторые достигли в диаметре до 30 см, а сами лозы выползли на все опоры, которые только оказывались рядом.

  Человек ищет Бога: в другом человеке, в картине мира, в истории, в науке и искусстве, на небе, наконец.
  Человек, осознанно или нет, хочет быть Богом. Это порождает стремление к власти, деньгам, славе и любви.
  Человек хочет знать, что Богом стать можно. Поэтому любое проявление гениальности, необъяснимого внутреннего величия, непредсказуемости и уникальности вызывает интерес, жажду познания тайны этого величия. В случае непонимания рождается либо зависть, либо поклонение. В случае сорадования – совозвеличивание, собственное становление.