Сад мира Альбера Кана. Париж. Франция.

         Но, сколько бы мы ни говорили о красотах детища Альбера Кана, японский сад затмевает своим богатством все перечисленные выше сады. Некоторые исследователи считают, что японский сад «перегружен» символикой. Мы же считаем, что, во-первых, лаконичность здесь неуместна, а во-вторых, такое плотное скопление японских метафор на относительно небольшой территории оправдано глобальностью замысла автора. Согласитесь, ведь Альбер Кан, побывав в Японии и влюбившись в эту страну, приобрел совершенно новое видение мира и природы. Не секрет, что мировоззрение японского сада в целом резко отличается от европейского понимания искусственной организации паркового пространства. Человеку современного склада мышления порой почти невозможно «прочитать» весь текст японского сада. А это целый роман! Мы, например, едва только смогли прикоснуться к тайнам японской метафорики, заложенной в этом саду, но и этого хватило, чтобы восхититься и садом, и человеком, его создавшим. Даже если бы Альбер Кан создал только один этот сад, то уже и этого было бы достаточно, чтобы вписать имя автора в историю мировой садово-парковой культуры.


Японский сад (открытка 2007 г.)

         Итак, осмотрев все сады, мы вошли в японский сад. Вернее, вбежали в него с нетерпением, поскольку, где бы мы ни гуляли, его яркие краски просматривались почти отовсюду. Таким образом, мы заранее уже в этом японском саду присутствовали, и это одна из «изюминок» общей организации пространства. То есть, японский сад, образно говоря, был все время с нами, куда бы мы ни пошли.
         Японский сад Альбера Кана состоит из трех типичных для этого вида искусства стилевых композиций: «деревня» или сад созерцания и прогулки, «чайный сад» и современный японский сад.


«Деревня»

         Первая композиция – «деревня» - была создана во времена жизни хозяина и восстановлена в настоящее время с максимальным приближением к первоначальному замыслу. Для реконструкции был использован автохром, датируемый между 1909 и 1930 годами. «Деревня» - это сад закрытый, интимный. Он включает в себя два традиционных японских дома, подаренных императором Японии Кану в период создания сада. Сад задуман так, чтобы центральной видовой точкой было место внутри одного из домов, условно принятого за главный. Но посетитель может гулять и среди аллей, спланированных так, чтобы открывались виды на соседние участки. Публике запрещается заходить внутрь жилища, что нам, впрочем, не помешало этот запрет нарушить. Мы, кстати, давно заметили, что любые запреты в садах Франции (и не только Франции) расчитаны на законопослушность граждан, что в целом характерно для европейцев. Мы же, посчитав себя русскими, решили, что ничего страшного не произойдет, если сделать несколько снимков внутри дома.
       
              «Живые картины»                                                    Стекла для панорамного обзора

         Важнейшим открытием внутри дома для нас стало то, что дом и сад соотнесены с масштабом человека. Ничто не подавляет своими размерами, и, в то же время, ничто не уменьшено до стилизации. Разумное соотношение объемов человеческого и природного создает полную гармонию. Сквозь открытые простенки в дом «входят» картины природы. Благодаря скользящим перегородкам эти пейзажи человек волен менять на другие. Зимой, когда стены закрыты, зритель внутри дома может любоваться панорамой сада через маленькие прозрачные стекла, расположенные последовательно на уровне глаз. Весь пейзаж за пределами дома выстроен так, чтобы благоприятствовать медитации и размышлению.

         Для создания иллюзии просторного пространства в японском языке используется понятие пустоты. Пустота освобождает взгляд зрителя от визуальных препятствий, придавая пейзажу глубину. Понятие пустоты присутствует в японском саду везде. Для этого используются различные приемы. Например, около дома мы видели несколько солитеров – японский клен, магнолию, хамацепарис. Камни, присутствующие как необходимый элемент сада, зарыты на две трети высоты в землю и должны, согласно японской традиции, устанавливаться так, чтобы подчеркивать свою фактуру, а мох призван сглаживать контраст между камнем и землей. Другой прием – это особая стрижка растений. Здесь мы видели подрезанные кусты азалий, падубов, бирючины и самшита, которые имитируют камни. Игра зеркальных отражений между растительным и минеральным кажется бесконечной.

         Среди тропинок японской «деревни» оборудован сухой ручей с деревянным мостиком. Галька имитирует воду. Дальше обнаруживаем «японские ступени». Когда-то они выполняли не только эстетическую фукцию, но и практическую: эти камни или деревянные пни укладывались для удобства ходьбы в дождливую пору. Сейчас дорожка в основном используется для красоты, как и каменные фонари в саду. Иногда такая дорожка, выложенная, например, перед чайным домиком, напоминает посетителю о необходимости сосредоточенности и расслабленности перед важной церемонией. Заканчивая описание «деревни», скажу, что через раздвинутые стены японского дома хорошо просматривается в глубине английский сад. Контрастируя с японским садом, он нисколько не нарушает японский принцип асимметрии, а только подчеркивает эту асинхронность. Два пейзажа, две концепции природы, две культуры беседуют здесь, как и везде в саду Альбера Кана, в совершенной гармонии.

         Второй пример японского садового стиля – «чайный сад» или сад чайного павильона. При жизни Альбера Кана в саду стоял чайный домик, но меньшего размера. Неизвестно, служил ли он эмблемой Японии или использовался для чайных церемоний. Современный павильон был торжественно открыт в 1966 году администрацией префектуры при участии Мастера чая Шошицу Сэн XV (школа чая Ура-Сэнкэ). Павильон продолжен чайным садом, оформленным в естественном стиле японского пейзажа.


Сад чайного павильона. Пустота.


          «Цукубаи» (фото 1966 г.)                                             Дорожка в чайном саду

         Через сад проходит тропинка, ведущая к «цукубаи» - сосуду для воды, сделанному из естественного камня с небольшим круглым отверстием наверху. «Цукубаи» - это дань памяти признанному патриарху чайного культа Сэн-но Рикю, жившему в XVI веке и положившему начало трем главным школам чайной церемонии. Одной из них является Ура-Сэнкэ. Каскад и ручей приглашают посетителя к воспоминанию о дикой природе, где человек не отягощен материальными проблемами. Чайный сад выполнен преимущественно в монохромном тоне, а движение задано оттенками зеленого цвета растений. Нам рассказали, что периодически здесь проводятся образцовые чайные церемонии мастером школы Ура-Сэнкэ, но во время нашего посещения никаких намеков на то, что здесь что-то происходило, мы не заметили.

         Сад чая продолжен современным садом. В 1988 году в ходе реконструкции японского сада было решено воздать должное Альберу Кану в память о тесных связях, которые он поддерживал с японским правительством. Создание нового сада площадью около 7500 кв. м было финансировано японским меценатом М. Мурата при участии департамента О-де-Сен, а проектирование поручено японскому ландшафтному архитектору Фумиаки Такано. Строительство длилось с 1988 по 1990 год на месте японского и альпийского садов, которые существовали здесь раньше. Такано, не нарушая классических правил искусства японских садов, создал нечто совершенно удивительное как по архитектуре, так и по богатству символики.
         Напомню, что цель заключалась в том, чтобы спроектировать и построить аллегорию жизни Альбера Кана. Такано решил эту задачу, как истинный философ: используя фрагменты жизни банкира и переведя их на язык символов, он представил жизнь одного конкретного человека как жизнь общечеловеческую, космическую. Для этого, согласно фундаментальным принципам Дао, была выбрана центральная точка сада в виде небольшого камня, где пересекаются линия жизни (Ян) и линия смерти (Инь). Это место имеет круговой обзор.

Точка рождения на линии жизни

         Итак, линия жизни начинается с пирамиды из белой гальки. Она символизирует рождение. Из основания пирамиды вытекает, расширяясь, ручей – будущая река жизни.

         Рядом с ней оборудован конический бассейн из черных камней, символизирующий смерть; вода вытекает через верх бассейна в просторный пруд. Такано показал тем самым, что жизнь и смерть очень близки, они противоречат и одновременно дополняют друг друга.

         Главный пруд окаймлен пляжем из черной и белой гальки. В пруду много света и движения, которые символизируют молодость Альбера Кана, период его финансовых успехов и духовный рост.

         На противоположном берегу от «пляжа» - аллегория горы Фудзи, засаженной тысячами красных азалий. Я поняла это как знакомство Кана с Японией и последующее влияние японской культуры на будущего мецената: на одном берегу реки – жизнь и смерть человека в виде белой и черной гальки, на другом – Фудзи как символ Японии. Развить эту догадку помог фонтан бурлящей воды в конце «пляжа», обозначающий резкий поворот в жизни Альбера Кана, что послужило духовному прорыву в мировоззрении банкира.
         Сразу за фонтаном расположено несколько вертикальных стен из розовой гальки, символизирующих «Архивы Планеты» - коллекцию из 72000 пластинок автохрома. На другом берегу расположено несколько терасс, напоминающих рисовые поля Японии.

         Затем река протекает под красным мостом, являющимся копией священного моста Никко, предложенного императором Японии.

         На противоположном берегу прямо у моста растут два дерева, плакучий бук и кедр гималайский, они представляют женское и мужское начало. Думаю, это символы японской императорской семьи, сыгравшей очень важную роль в жизни мецената.


Под плакучим буком

         Резкое сужение реки сразу за красным мостом читается как финансовый крах банкира, за ним – гранитные острые блоки, похожие на руины крепости. Прежде, чем попасть на другой мост, зритель замечает маленький остров, похожий на рояль; он состоит из пространства, заполненного сухим гравием, камня и двух маленьких пирамид, которые завершают линию жизни. Это сад дзен. Река в этом месте поворачивает на 180 градусов, огибает сад дзен и спокойно течет к концу линии смерти. Заканчивается линия смерти в широкой сферической впадине, и там вода по спирали уходит через воронку в землю. Это точка окончания жизни Альбера Кана.


Место, символизирующее смерть

         Между тем, благодаря системе перекачивания, вода по подземному руслу возвращается к пирамиде рождения и вновь течет по каскаду. Здесь заложена не только буддистская идея перевоплощения, но и идея передачи эстафеты мира будущим поколениям. Перевоплощение представлено также в виде маленьких керамических круглых плиток, которыми украшена спираль: эти стилизованные цветы поэтически передают возрождение Альбера Кана.

         Таков японский сад. Но одно дело создать сад, а другое, пожалуй, более важное, - сохранить и поддерживать его в точном соответствии проекту. С этой целью главный садовник Мишель Фарри был отправлен в 1990 году на стажировку в Японию. Нужно было, чтобы французский специалист, думающий на «французском садовом языке», пропитался культурой Японии, научился японскому садовому стилю, чтобы потом говорить с японским садом Альбера Кана на одном языке. При этом на первое место выдвигалось обучение чувствованию по-японски. Без этих знаний и умений садовника никто не сможет гарантировать саду долгую жизнь. Одной поездки оказалось недостаточно, и через восемь лет Фарри вновь поехал в Японию. На этот раз он обучался у императорского садовника мастера Сано, создателя садов ЮНЕСКО в Париже. Как пишет Мишель Фарри в книге «Сады Альбера Кана», его взгляд на профессию садовника после этих поездок изменился коренным образом.

         Вот скупое описание садов Альбера Кана. Конечно, никакими словами не передать те чувства, которые мы испытали в этом месте. Самое важное, на наш взгляд, это то, что сады и сегодня несут высокую идею единства мира. В музее, разглядывая фотографии автохрома, мы узнали, что при жизни Кана существовали еще альпийский и китайский сады, а в японской «деревне» стоял натсоящий синтоистский храм. К сожалению, китайского сада больше не существует: четырехэтажная пагода сгорела в 1952 году, памятник «верным женщинам» тоже пропал. Не сохранился и синтоистский храм. Лишь на автохроме начала прошлого века можно увидеть эти сооружения.


За садом чайного павильона виднеется китайская пагода (1915 г.)

На заднем плане – синтоистский храм (фото 1912 г.)

         Еще раз хочу подчеркнуть, что сады Альбера Кана уникальны в том смысле, что они представляют собой идеальную модель человеческого общежития на планете Земля. Автор этого проекта – гуманист, филантроп, философ, просветитель. Всю свою жизнь он отстаивал идею возможности мира между народами и пытался пробудить осознание этого в других людях. Невероятно бурная деятельность его была направлена на то, чтобы доказать, что эта утопия реальна. Альбер Кан говорил: «Жизнь, надо идти и брать жизнь, за границей, на улице, везде». Именно здесь, в саду, сконцентрированы мысль и духовный поиск этого необыкновенного человека. Сад и сегодня, как посредник между его создателем и современным зрителем, заставляет пробудить сознание человека, обращаясь к его самым высоким чувствам. В этом контексте садово-парковое искусство, если оно наполнено духовным содержанием, будет всегда бессмертно.


str3_0.png

Посетив основные достопримечательности Парижа в прохладные и ветренные дни и проснувшись в солнечный день, мы сразу же решили ехать в сад Альберта Канна. мы были просто поражены красотой этого сада, разнообразием растений, огромными старыми деревьями. правда часть японского сада закрыта всвязи с постройкой новых японских домиков. и как нам удалось увидеть, домики строят сами японцы с присущей им кропотливостью и основательно стью. Английский сад тоже пока не доступен, так как там разместился сам строительный павильон. Пальмариум закрыт и если заглянуть туда, то видно, что там давно никто не убирал сухие листья и веточки. французский сад прекрасно ухожен, а японский просто не вероятен! я надеюсь вернуться в Париж и посетить этот сад ещё раз, чтобы посмотреть его после постройки домиков. спасибо вам за такую основательную статью. мы прониклись духом и историей этого места!